Речь Максима Круглова в Мосгорсуде
Речь Максима Круглова в Мосгорсуде перед оглашением решения суда апелляционной инстанции:
«Почему-то закрыли судебный процесс. Мне, в связи с чем это сделано, судья пояснить отказалась. Поэтому я посчитал, что нарушается мое право на гласность судебного заседания, в связи с чем я, собственно, не вижу никакого смысла ни участвовать в прениях, ни формулировать какое-то последнее слово.
Я не испытываю никаких иллюзий о перспективе сегодняшнего решения. В общем-то, все понятно. Я думаю, что судебная коллегия не в силах изменить заранее сформулированное решение, да это и не в их власти. В этом смысле парадоксальным образом они сами, в общем-то, являются жертвой данной ситуации, данных обстоятельств. Ну что поделать, я в любом случае пожелаю им всего доброго, абсолютно искренне, независимо от того, что они сегодня решат. Такая, к сожалению, сейчас историческая и политическая ситуация сложилась в нашей стране, такой вот досадный политический момент, который, безусловно, изменится.
Мы видим, что этим летом огромная потребность у людей проявилась в нормализации жизни, в мире. Огромное количество россиян посчитало возможным заявить открыто, что они не считают нормальным происходящую вот уже четыре с половиной года трагедию – смерть людей. Высказались за нормализацию жизни, за жизнь без страха. За то, чтобы за позицию, за слова, людей не сажали бы в тюрьмы, за то, что они хотят видеть политическое представительство своих взглядов, своих потребностей в нормализации жизни в Государственной думе.
Мне, если честно, это очень приятно. Я этим очень горжусь. И, находясь здесь, я увидел в подобном всплеске гражданской активности, гражданского самоуважения, в подобной нравственной позиции, заявленной миллионами россиян, какой-то смысл в своей работе, в работе моих товарищей. Значит, все не зря. Значит, в этом был, есть и будет достаточно глубокий содержательный смысл для нашей страны.
К сожалению, снятие «Яблока» с выборов, после этого приговор (и чудовищный приговор) в отношении Льва Марковича Шлосберга свидетельствует о том, что люди, принимающие решение, лишили, во-первых, подобный запрос на изменения, перемены, на нормализацию проигнорировать, а во-вторых, его запретить, криминализировать. И, в общем-то, как понять обществу, что за подобное несогласие, за подобное желание следующий шаг может быть, собственно, то пространство, в котором я нахожусь, в котором находятся мои товарищи, в котором находится мой коллега Лев Шлосберг, Павел Сюткин – историк кухни, мой здешний сосед по СИЗО «Бутырка», и многие-многие сотни других политических заключенных.
В этом смысле, к сожалению, с одной стороны, можно сказать, что предъявленные нам обвинения полностью абсурдны и неверны. Но, если посмотреть такую логику, что власть решила приравнять несогласие к ненависти и, соответственно, по заветам Жан-Жака Руссо уничтожить несогласие (пока не несогласных, но само явление несогласия как явление, угрожающее их ведомственным интересам, их власти), к сожалению, если посмотреть на такой широкий контекст, то все более или менее логично. Все более или менее понятно, хоть и неприятно, досадно и может быть трагично, если это будет распространяться по экспоненте в дальнейшем.
В этом смысле власть решила запретить запрос на изменения, на нормализацию, но это же не так просто. Нельзя так просто взять и проигнорировать волю миллионов россиян. Нельзя так просто взять и запретить будущее, которое в этом смысле формулируется и формируется.
И вот подобная реакция, на самом деле, она, на мой взгляд, абсолютно внеисторична, она антипатриотична. Она лежит в рамках очень дурно понимаемого псевдопатриотизма и даже скорее не в этих рамках и не в этом русле, а в русле очень дурно, превратно и эгоистично понимаемых своих ведомственных даже интересов. Потому что, судя по всему, судя по происходящему, именно люди в погонах сегодня принимают, в том числе и политические, решения. Такого рода важнейшие решения, как проигнорировать запрос граждан, запрос молодых людей на перемены, лишить их своего политического представительства и показательным образом продемонстрировать, что несогласие, как написано в моем приговоре, теперь приравнивается к мотиву политической ненависти, а значит, и к тюрьме. Поэтому в этом смысле, к сожалению, все действительно логично и, к сожалению, нет ничего нового.
В российской истории такое бывает, когда одна часть страны, условно назовем их такие ультрапатриоты, в какой-то части люди в погонах, которые обладает неограниченной властью и не ограничены в своем понимании своих ведомственных интересов, цепляется за власть, цепляется за сохранение своей власти и воюет против многообразия мнений, против многообразия страны, против другой части России, отвергая, собственно, очевидное понимание того, что прочность страны, целостность страны лежит именно в том, что страна разная, страна многообразная, что в ней всегда будут разные люди с разными политическими взглядами, подчас принципиально разными, подчас диаметрально противоположными друг другу. И это нормально. Это как раз и составляет то многообразие страны и ту целостность страны, из которой она может черпать свои ресурсы для будущего, для нормализации жизни, для мирного сосуществования со своими соседями, для жизни без страха. И в этом смысле очень символично, что наш герб в виде двухглавого орла всегда смотрит в разные стороны. И это не является проблемой. Это является нашим ресурсом, это является нашей силой. К сожалению, в Российской традиции рубить одну из голов достаточно остервенело. И сегодня мы, в общем-то, подобное и наблюдаем.
Власти посчитали угрозой желание мира. Угрозой признано желание жизни без страха. Угрозой признаны творчество и свободы, и столь превратно и пошло понимаемые ведомственные интересы, ради чего уничтожается вот эта неотделимая и значимая часть России. На мой взгляд, это ставит под угрозу ее будущее и ее судьбу. И здесь, в этом смысле, действительно, как правильно отмечал в своем тексте Григорий Алексеевич Явлинский, основатель «Яблока», речь идет не о судьбе партии «Яблоко», не о моей судьбе, не о судьбе Льва Шлосберга, не о судьбе других политзаключенных. Речь действительно идет о судьбе страны. Мы вполне себе находимся в очень историческом периоде, на перепутье, на, если можно так выразиться, точке бифуркации.
Я считаю важным отметить, что необходимо перестать уничтожать многообразие в стране, уничтожать свободу творчества, уничтожать желание в людях выразить нормальную человеческую, христианскую нравственную позицию. Вот именно это подобное уничтожение и разделяет царство изнутри, как говорится в Евангелии: «Если царство разделится внутри себя, то оно не устоит». К сожалению, эта фраза часто принимается очень примитивно и превратно, дескать, надо запретить всякое несогласие, и тогда царствие устоит, но все гораздо сложнее, многообразнее. И вот это божественное многообразие, данное в нашей стране, является огромной ценностью. И уничтожение этого многообразия как раз и является преступлением против страны, разделением этого царства. И в этом смысле я действительно хотел сказать, что такой всплеск интереса к партии «Яблоко», такая сплоченность вокруг нас, вокруг очень лаконичной, четкой, простой и понятной нашей программы: «За мир и свободу. За соглашение о прекращении огня. За жизнь без страха. За то, чтобы за позицию, за слова, за мнение людей не сажали в тюрьму». Вот то, что на это откликнулось огромное количество людей, за то что миллионы наших соотечественников, в этом смысле мне приятно. Спасибо, что пришли! Спасибо за поддержку!»
Фото: ЗПЧ
