Историк русской кухни Павел Сюткин рассказал о своем деле
Судебные заседания по продлению меры пресечения историку русской кухни Павлу Сюткину, обвиняемому в распространении фейков об армии, п. «д» ч. 2 ст. 207.3 УК РФ, в Черемушкинском районном суде Москвы фактически проходили в закрытом режиме. Всех, кто приходил на них поддержать Павла, неизменно выпроваживали из здания суда до начала судебного заседания в связи с окончанием часов работы суда. Судья Зюзинского районного суда, где дело рассматривается по существу, Елена Городницкая также закрыла судебные заседания. Известно только, что на первом из них, 8 апреля, была допрошена супруга Павла, Ольга Сюткина. Следующее заседание состоится 27 апреля. Павел Сюткин любезно согласился рассказать ЗПЧ о своем деле в письме, которое мы получили через ФСИН-письмо из столичного СИЗО-2. Публикуем его рассказ с небольшими сокращениями.
«Дело мое носит несомненный политический характер. А доказывать в таких делах особо нечего. Наказывают-то за слова и открытую антивоенную позицию. А я ее и не скрываю. Более того, после месяцев в тюрьме еще более убедился, что ее разделяет и множество россиян.
Следствие возмущается тем, что свои политические комментарии я публиковал в канале, посвященном истории кухни. Тем самым сея сомнения в самой мирной в истории политике Путина среди аудитории, не имеющей специальной политической подготовки. На эти аргументы я уже многие годы отвечаю: «Понятно, что сама мысль о том, что обычные люди могут иметь свое мнение в России, сегодня граничит с преступлением. Так вот, все мы – повара, врачи, ученые, водители… – это народ называется. Которому по Конституции принадлежит вся власть в стране. Как бы смешным это ни казалось сейчас. Между тем, я не повар, а историк. И делиться своими мыслями с моими читателями, кем бы они ни были, – мое право. Как и анализировать прошлое и настоящее страны.
У моих сокамерников их уголовные дела включают и по 20, и по 80 томов. Мое объемом всего в один том. «Ну, может, их на полтора разделим», – уточнила следователь. Основа их содержания – две экспертизы: психологическая и лингвистическая. С первой все очевидно: с моим ментальным здоровьем можно хоть на Марс лететь. А вот вторая представляет из себя весьма комичный документ.
Тут нужно объяснить, что моя исходная позиция проста. Никакой своей вины я не признаю. Хотя и подтверждаю, что всё перечисленное следствием про Путина и его войну действительно писал. Логика здесь очевидна: высказывать свое мнение, в том числе и публично, по общественно значимым вопросам – это право гражданина России, гарантированное Конституцией. Неприкосновенных фигур у нас нет. И даже президент как должностное лицо может подвергаться критике, тем более есть за что.
Действия следствия и ФСБ в отношении меня нарушают не только отечественное законодательство, но и международные обязательства России. Даже в нынешнем курсе на изоляцию от цивилизованного мира наша страна не вышла из Международного пакта о гражданских и политических правах. Напомню, что он утверждает, что каждый человек имеет право свободно выражать свое мнение. А дискриминация по признаку политических убеждений недопустима. Так что к моему делу прекрасно подходит лозунг диссидентов 1970-х годов: «Соблюдайте свою Конституцию!»
В качестве основной задачи следствие ставит доказать, что у Сюткина П.П., «испытывающего ненависть и пренебрежение к государственному устройству РФ, а также проводимой внутренней и внешней государственной политике, и являющегося убежденным противником проведения Вооруженными силами РФ специальной военной операции на территории Украины, возник преступный умысел на публичное распространение под видом достоверных сообщений заведомо ложной информации» (цитата из обвинительного заключения). <…>
Так что основные надежды следствие связывает с экспертизой или, как это называется в деле, «комплексным психолого-лингвистическим исследованием». Выполнила его известный «штатный» эксперт по политическим делам Татьяна Троицкая. Общественности она известна многочисленными «экспертизами» на процессах политзаключенных.
Сама же экспертиза напоминает мне какой-то юмористический скетч. Так, мой пост с коллажем из портретов Путина, Сталина и Гитлера стал предметом пристального рассмотрения Троицкой. Портреты, как выяснилось, были представлены мною на «кроваво-красном фоне». Из чего эксперт сделал вывод о том, что «автор считает политику Путина кровавой». Чем отличается именно мой «кровавый» цвет от цвета, используемого в советском и российском флаге, – загадка. Наличие же на рисунке портрета Путина и Гитлера никак не свидетельствует о том, что автор (то есть я) отождествляет их. <…>
Вообще, проведение исторических параллелей, в видении эксперта, стало главным моим грехом. Слова «Киев бомбили» навязывали аналогию с действиями гитлеровской Германии. Мое сравнение трагедии в Буче с Бабьим Яром вызвало целые страницы исторических изысканий эксперта, призванных доказать, как я ошибаюсь. При этом главным аргументом стал ответ Минобороны РФ о том, что ничего в Буче и не было, а если и было, то это все украинские фашисты поубивали. Мой сосед потом пошутил: «А можно я принесу письмо из ЖЭКа, что я не совершал ничего преступного? Или из поликлиники?»
Шедевром же творчества Троицкой стали ее выводы о том, что мог думать автор при написании поста. Скажем, моя шутливая фраза «когда окончательно фашистов победим, какая-никакая еда еще останется», по мнению эксперта, «указывала на окончательную победу над Путиным и его режимом». Так, подчеркивала она, «может быть интерпретировано мнение автора».
Эти парадоксальные выводы Троицкая оправдывает тем, что «использует рабочую гипотезу» о том, что «отраженные в опубликованных объектах взгляды фактически совпадают со взглядами и позициями автора». Другими словами, эксперт по существу отвечает на вопрос о том, что мог думать автор, публикуя данный пост. Используемая Троицкой методика изучения «скрытого смысла», якобы закодированного в материале (это ее собственные слова из раздела «Методика» экспертизы) – попросту антинаучное изобретение. Которое, естественно, отсутствует в методиках ведущих ведомственных экспертных учреждений: РФЦСЭ Минюста, ЭКЦ МВД, СК и др.
Анекдотическим примером такого подхода стал вменяемый мне в вину пост: «Страшное утро сегодня для Путина. Он проснулся, а по всем новостям – победила Украина». Во введении Троицкая пишет, что целью ее анализа является «установление значения высказывания с опорой… на контекст сообщения». К сожалению, именно контекст поста эксперт даже не потрудилась определить. А он опубликован 15 мая 2023 года – ровно на утро после победы украинских артистов на конкурсе Евровидение, который смотрели миллионы россиян. И к дискредитации Путина и его войны не имело никакого отношения.
Другим эпизодом моей «преступной» деятельности было упоминание слова «война» по отношению к текущим событиям. «Мы ведем СВО», – утверждал эксперт и следствие. Что не мешало российской пропаганде на каждом шагу утверждать, что они продолжают славу дедов, разгромивших фашизм. <…>
При этом я ясно осознаю, что никакого эффекта эти наши аргументы иметь не будут. «Российские суды по политическим делам не имеют полномочий принимать самостоятельные решения», – сказал я на одном из заседаний. Они лишь проштамповывают материалы, переданные им следствием и ФСБ. В чем мы, уверен, убедимся в ходе моего процесса».
Фото: ЗПЧ
