Алексей Соколов: «Больные заключённые — это часть общества, но власть жестоко поступает с ними».

Правозащитник о положении заключённых в колониях во время пандемии.

Заключенный-мусульманин имеет право молиться в камере, и суд с этим согласился.

Уральские правозащитники доказали законность его прав на проведение религиозных обрядов в тюремной камере.

В ЛИУ-51 заключенные спали на рабочих местах, чтобы не заразиться COVID-19.

В ситуацию вмешалась прокуратура.

Родственники заключённого из ИК-15 Ангарска требуют допустить к нему адвоката по соглашению.

Они вышли с одиночными пикетами к зданию суда.

Любовь Мосеева-Элье: «О судебном мониторинге».

Условия, в которых проводят судебный мониторинг правозащитные организации, часто сложнее, чем у ОБСЕ.

31 августа в Ульяновский областной суд рассмотрит административное дело правозащитника Игоря Топрокова.

Эксперт НОО «За права человека» в Ульяновской области уверен, что этот процесс — преследование его за правозащитную деятельность.

Иркутские правозащитники получили письмо от матери одного из осуждённых, пострадавшего в ходе акции протеста в ангарской колонии.

Со слов матери осуждённого, он жаловался на избиения со стороны силовиков.

12 февраля 2019 года Минюст РФ принудительно внес Общероссийское общественное движение "За права человека", РООССПЧ "Горячая Линия" и Фонд "В защиту прав заключенных" в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента»
1 ноября 2019 года решением Верховного суда РФ Движение "За права человека" было окончательно ликвидировано.