Прорыв на фоне пыток. Лев Пономарев о деле «Сети»

Мы живем в стране парадоксов. На днях президент России Владимир Путин поздравил выпускников с окончанием школы и пожелал им не ограничиваться лайками в соцсетях, а действовать ради будущего прорыва. «Не ограничивайтесь только лайками в социальных сетях, действуйте, приобретайте новые знания, дерзайте!», — заявил он. По поводу выступлений президента очень часто возникает вопрос – отдает ли он себе отчет в том, в каком стране он живет, и насколько его выступления адекватны той реальности, которую мы наблюдаем вокруг. И сегодня, 26 июня, в Международный день поддержки жертв пыток я не могу не обратить внимания на очередную парадоксальную ситуацию.

Президент обратился к выпускникам через соцсеть «ВКонтакте», которой преимущественно пользуется молодежь. Бесспорно, более половины из тех, кто прочитает его обращение, знакомы с делом так называемой террористической организации «Сеть». И они знают о том, что во время задержаний несколько молодых людей, которые всего-то на четыре, пять, максимум десять лет старше сегодняшних выпускников, подверглись жестоким пыткам током и были вынуждены оговорить себя. Факты пыток были зафиксированы в юридически значимых документах – адвокатских опросах.

«Затем [человек] в перчатках стал крутить ручку «динамо-машины». Ток пошел до колен, у меня стали сокращаться мышцы икровые у ног, меня охватила паралитическая боль, я стал кричать, начал биться спиной и головой о стену, между голым телом и каменной стеной они подложили куртку. Все это продолжалось примерно 10 секунд, но во время пытки мне это показалось вечностью», — из адвокатского опроса Дмитрия Пчелинцева (Пенза).

 «Машина отъехала, и меня начали допрашивать. Когда на какие-то вопросы я не знал ответов, например, когда не понимал, о ком или о чем идет речь, они били меня током из электрошокера в район паха или сбоку от живота. Били током, чтобы я сказал, что тот или иной мой знакомый собирается устроить что-то опасное. Были вопросы о том, состою ли я в той или иной организации, куда ездил, бывал ли в Пензе, спрашивали подробности из жизни моих знакомых. И при этом время от времени тыкали меня шокером. В какой-то момент один из них сказал, что они могут выбросить меня где-нибудь в лесу и переломать мне ноги — и я уже начал ждать этого момента, когда все закончится, потому что они так долго меня пытали, что это было уже совершенно невыносимо», — из рассказа Ильи Капустина (Санкт-Петербург).

Я убежден, что ребята, заканчивающие сегодня школу, верят своим сверстникам, что тех пытали сотрудники ФСБ, чтобы сфабриковать дело о терроризме. Будут ли они после этого дерзать, действовать и строить новую Россию, о котором мечтает Путин? Нет, не будут. Они либо уйдут в протестные группы и станут бороться с режимом, я надеюсь, что мирно, либо уедут за границу.

«Через некоторое время зашли три человека в масках, сказали повернуться к стене и снять верхнюю одежду. В этот момент мелькнула мысль: «Меня убьют». Мне сказали, не поднимая голову, сесть на лавку. Завязали глаза, руки и заткнули рот носком. Потом я подумал, что они хотят оставить мои отпечатки пальцев на чем-либо. Но потом на большие пальцы на ногах мне прицепили какие-то проводки. Я почувствовал первый заряд тока, от которого я не мог сдержать стона и дрожи. Они повторяли эту процедуру, пока я не пообещал говорить то, что они мне скажут. С тех пор я забыл слово «нет» и говорил все, что мне говорили оперативники», — из адвокатского опроса Ильи Шакурского (Пенза).

Правозащитники, полгода добивающиеся расследования пыток, пока достигли только того, что пытки прекратились, молодые люди, проходящие по делу «Сети», поверили, что насилия больше не будет и стали снова повторять свои свидетельства, от которых их ранее вынудили отказаться. Но что касается наказания садистов из следственной группы – здесь мы не добились пока что ничего. Правозащитники, адвокаты и родственники содержащихся под стражей получили десятки отписок из следственных управлений, прокуратур, ФСБ, где сказано, что оснований для принятия мер не имеется.

««Не дергайся, я еще не начал», — сказал человек в маске. Бондарев К.А. сказал что-то вроде: «Витя! Витя!» — и нанес несколько ударов по моему затылку. Площадь удара была большой, и я решил, что бьет он ладонью. Его голос был ровно передо мной, за спинкой, в которую вдавливалась моя голова от этих ударов, а слова были с ними синхронизированы. Я был в панике, было очень страшно, я сказал, что ничего не понимаю, после чего получил первый удар током. Я снова не ожидал такого и был ошеломлен. Это было невыносимо больно, я закричал, тело мое выпрямилось. Человек в маске приказал заткнуться и не дергаться, я вжимался в окно и пытался отвернуть правую ногу, разворачиваясь к нему лицом. Он силой восстановил мое положение и продолжил удары током. Удары током в ногу он чередовал с ударами током в наручники. Иногда бил в спину или затылок-темя, ощущалось как подзатыльники. Когда я кричал, мне зажимали рот или угрожали кляпом, заклейкой, затыканием рта. Кляп я не хотел и старался не кричать, получалось не всегда. Я сдался практически сразу, в первые минут десять. Я кричал: «Скажите, что сказать, я все скажу!» — но насилие не прекратилось», — из дневника Виктора Филинкова, переданного членам ОНК.

Меня, человека искушенного, это не удивляет. В современной России никогда правоохранительные органы и прокуратура не сдадут «своих». Редкий случай, когда преступление невозможно спрятать и удается доказать виновность силовиков – если произошло убийство и есть труп. В деле «Сети» трупа нет, есть точки, оставленные электрошокером и зафиксированные членами ОНК. Но Следственный комитет увидел в этих точках следы укусов клопов. А ФСБ заявила, что электрошокер к Филинкову и Капустину действительно применили, так как они хотели сбежать из машины. Но пыток не было, и мы, как сотрудники ФСБ, преступления не совершали.

«10 февраля 2018 года (после публикации в СМИ его заявления — И. Г.) во второй половине дня сотрудник ФСИН завел меня в камеру. В камере было три сотрудника ФСБ… Меня начали класть на пол, но я сопротивлялся. Через минуту или две активной борьбы с тремя соперниками я ощутил удар в затылок, в спину в районе поясницы и по щиколоткам. Один из таких ударов сбил меня с ног, и я был прижат головой к полу. Руки я взял под себя. Мне на голову надели мешок до подбородка. Стало тяжелее дышать, и силы начали быстрее уходить. Я освободил рукой лицо от мешка. Меня били по затылку, и я соответственно бился об пол лицом с амплитудой около 10–15 сантиметров… Затем скотчем они соединили мои локти и надели мешок обратно до подбородка. Меня перевернули на спину, но из-за [связанных за спиной] рук я лежал, скорее, полубоком. Тапочки я потерял еще в начале, потому что с меня сняли носки, стянули штаны и трусы до колен. На голову надели плотно прилегающий убор типа подшлемника и застегнули под подбородком. Конвойный обмотал большие пальцы моих ног проводами. В рот пытались засунуть кляп, но я не открыл его, поэтому кляп примотали скотчем. В прошлый раз от кляпа откололось много зубов. В процессе борьбы мы почти не говорили. Когда меня перестали бить по лицу и в живот, меня ударили током… Они общались между собой: «Контакт плохой, бьет слабо». Я заорал, что не надо сильнее. Третий все время упирался мне коленом в грудь, сжимал мои гениталии до такой степени, что в глазах белело. «С женой твоей что будем делать? Пусть для начала таджики толпой изнасилуют, раз болтливая такая… Ты враг и террорист. Вот в чем правда. И к тебе никто не приходил»», — из адвокатского опроса Дмитрия Пчелинцева.

Возникает вопрос, можно ли в принципе доказать пытки сотрудниками ФСБ, если сам президент – бывший сотрудник ФСБ, и его подчиненные уверены, что он их не сдаст. И тогда второй вопрос у меня уже к президенту – а может ли президент России справиться с той системой, которую он создал, или он не в состоянии этого сделать, и общество обречено смириться с тем, что пытали и будут пытать?

Я понимаю, что разрушить уже созданную систему он вряд ли сможет. Но он может, как мне кажется, сделать так, как это делается в некоторых странах, назначить спецпрокурора, который не зависит ни от Следственного комитета, ни от Генпрокуратуры, подчиняется лично президенту, и поручить ему спецрасследование пыток, которые применяли сотрудники ФСБ к фигурантам дела «Сети». Думаю, что после этого выпускникам было бы легче поверить президенту.

 Эхо Москвы

12 февраля 2019 года Минюст РФ принудительно внес Общероссийское общественное движение "За права человека", РООССПЧ "Горячая Линия" и Фонд "В защиту прав заключенных" в реестр «некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента»
1 ноября 2019 года решением Верховного суда РФ Движение "За права человека" было окончательно ликвидировано.
Помочь борьбе за права человека в России

Проект «За права человека» занимается самыми острыми темами: от пыток и сфабрикованных обвинений по терроризму и экстремизму, до протестов и экологических проблем. Мы помогаем людям объединяться и доносить до властей свои требования и вопросы. Без вашей поддержки мы работать не сможем.