Посадочный материал. Если человек отбыл наказание за совершенное преступление, значит ли это, что тюрьма его отпустит?

5 января 2017 года рано утром Максим Хохлов вышел из дома, чтобы отметиться у участкового. В ноябре он освободился из мордовской исправительной колонии №12, где провел девять с половиной лет. На три года над ним закрепили полицейский надзор: дважды в месяц Максим должен был посещать отделение полиции и отмечаться.

Перед тем, как идти в полицию, Максим хотел заехать навестить знакомую с маленьким ребенком — подругу жены —  поздравить с прошедшими праздниками. Было раннее утро, у станции метро «Бульвар Дмитрия Донского» к Максиму прицепился незнакомый мужчина — как впоследствии выяснилось, гражданин Узбекистана Мумин Муминов, 1978 года рождения. Муминову было холодно и грустно, и выпить было не с кем. Он подошел к Максиму знакомиться. Максим не отказался. Он девять лет жил за решеткой и теперь хватался за любую возможность общения. Тем более, когда к нему проявили внимание. В общем, выпили. Максим предложил вместе с ним поехать к подруге.

Но, как рассказывает адвокат Хохлова, Константин Макаров, мужчины доехали до «Нагорной» и пересели на поезд в обратную сторону, видимо, им стало нехорошо. Так что всякие мысли об участковом Максим потерял. Около одиннадцати утра собутыльники оказались снова на «Бульваре Дмитрия Донского».

По дороге выяснилось: у Мумина разрядился телефон. Максим предложил зарядить его у него дома — а заодно и продолжить отмечать. Но в метро Муминову стало плохо, на конечной Максим просто не смог вытащить своего нового знакомого из вагона. Он увидел на платформе сотрудников полиции и позвал их на помощь.

Максиму 26 лет, невысокий, не качок, с простой деревенской прямой челочкой и открытой улыбкой. По лицу не скажешь, что треть своей жизни он провел в тюрьме. Но по рукам — видно. Пальцы и костяшки в наколках-перстнях. Освободившись, Максим хотел свести их, но не успел. Полицейских, видимо, это и привлекло. Сразу определили: их «клиент».

По просьбе полицейских Хохлов достал из кармана свой паспорт, вместе с ним и разряженный телефон Муминова. Полицейские забрали обоих мужчин в нетрезвом состоянии в ближайшее отделение. Теперь Максиму вменяют кражу телефона, который в тот злополучный день оказался у него в кармане.

Судьба

Биографию Максима Хохлова можно восстановить по кусочкам, расспрашивая его случайных (и не случайных) попутчиков по жизни.

Родился в полной семье в городке Ковылкино республики Мордовия (население — 20 тысяч, до ближайшего крупного Саранска — 116 километров).  Родители разошлись, когда Максим еще и в школе не учился. И он мячиком от пинг-понга перемещался между ними — то папа возил его жить на Украину к дедушке с бабушкой, то мама пыталась его вывезти в Москву. Потом уже подростком он сам к ней ездил в столицу — гостить, не больше. Отец настаивал, что ребенок должен жить с ним.

Папа Максима был разнорабочим, постоянной работы не было. Запил. Максим оказался предоставлен самому себе. Детства толком не получилось. Хотя двоюродная сестра Светлана вспоминает: «В школе подавал надежды».

Еще в школе связался «не с теми», как это обычно бывает. Компания, в которую он влился, выбивала долги. Закончилось все поджогом дома и убийством. Шестнадцатилетнему Хохлову дали девять с половиной лет.

Совершеннолетие Максим встретил в колонии. Сам, как мог, пытался себя воспитывать. Начал ходить в церковь, работал в  тюремной библиотеке.

Про жизнь Максима за решеткой рассказывает Александр Шундрин, который с 2011 года по 2014 тоже провел в ИК-12.

Шундрин — журналист, человек с активной гражданской позицией. Когда закрыли его газету, он решил попробовать себя в турбизнесе, открыл агентство и — прогорел. Сел по статье «мошенничество». В колонии Александр стал старостой церкви, куда ходил Максим Хохлов, они подружились.

— Мы все время общались, несмотря на разницу в возрасте — Максиму было всего 20, а мне 50, — вспоминает Александр. — Я в нем видел человека пластичного — у него живой интерес к разным вещам, он тонко улавливает, чувствует детали. Он мог рассказывать про песни 50-х годов, старые классические фильмы, опубликовал в газете «Культура» свою статью про пианиста Владимира Горовица.

Максим Хохлов. Фото из семейного архива

При Максиме в библиотеке стало в три раза больше книг, он с нуля создал фонотеку и фильмотеку.

— Максим просто написал в Мосфильм — почему бы не вызвать оттуда фильмы? — вспоминает Шундрин. — И они прислали нам сто фильмов.

Несмотря на то, что Хохлов был примерным заключенным, его не обошла стороной зэковская реальность. Во время одного из приездов ОМОНа с профилактическим обыском, он получил удар, в результате которого  полностью ослеп на правый глаз — «атрофия глазного яблока».

Александр Шундрин рассказывает о еще одном моменте в тюремной биографии Хохова, возможно, ключевом и для его нынешнего дела.

В 2014 году, за два года до освобождения, Максима обвинили в краже денег, запланированных на баню в колонии. Начальник колонии Александр Милакин растратил бюджетные деньги, выделенные на строительство. Тогда он начал вымогать крупную сумму у одного из заключенных, тот перевел деньги. Но Милакин и их потратил не по назначению. Пропажу денег начальство попыталось свалить на Максима Хохлова, его заставили дать признательные показания.

— Его избили основательно, — говорит Александр. — У Максима была страшная депрессия. Стоило нечеловеческих усилий пробудить его к жизни. Я на тот момент уже вышел на волю. Я же журналистом работал и знал, с кем надо связаться. Позвонил Андрею Бабушкину, его заинтересовала история. В колонию тогда отправлялся с визитом Валентин Богдан. Они лично встретились с Максимом, поняли, что он не виновен. Наняли адвоката.

В 2015 году Милакина судили за «злоупотребление должностными полномочиями», но выпустили из зала суда.

Александр Шундрин вспоминает, что после этого Хохлова возненавидела администрация колонии, но ничего сделать с ним они не могли, потому что он уже был под контролем общественников.

На свободу

В день освобождения Максиму выдали на руки 1300 рублей. Отец Максима пропил их общую квартиру в Ковылкине, жил в общажной комнатушке. Денег сыну он не оставил. Мать решила начать новую жизнь, в которой сыну места не оказалось. Не так давно мать приезжала в городок за свидетельством о разводе. «Не хочу ворошить прошлое, у меня новая жизнь», — сказала она знакомым. Выходить Максиму было некуда и, наверное, незачем бы. Если бы не одно но. За воротами его ждала Аня.

— Я давно ни с кем не встречалась, подружки начали подкалывать. Я говорю: спорим с первым встречным иду на свидание, — рассказывает, смущаясь, Аня Глушкова, жена Максима Хохлова.

Подружки на спор зарегистрировали Аню на сайте знакомств. Хрупкая блондинка с большими глазами, кукольные черты лица. «Первым встречным» оказался Максим Хохлов, отбывающий наказание в ИК-12 Мордовии. Аня работала в Москве диспетчером такси. Начали переписываться. Слово она сдержала: на свидание пошла. Через полтора месяца, сразу на длительное. С тех пор они вместе.

В колонии, через год, они расписались. Аня героически добивалась разрешения на это. В ноябре 2016 года она встретила Максима у ворот колонии и забрала его в Москву.

— Ему все интересно было — как губка впитывал, — рассказывает сейчас Аня. — Откроет рот, слушает. Я на него смотрела, как на ребенка. Он не видел машин, которые теперь ездят по улицам. В магазине он поначалу запрещал мне покупать хлеб, сахар: «Что ты делаешь, посмотри, как дорого!».

Сняли двушку на «Бульваре Дмитрия Донского», Аня помогала мужу встать на ноги: хотела, чтобы он сдал на права, поступил в институт. Но Максим и сам быстро сориентировался: через две недели после освобождения устроился помощником риэлтора. Работал, как все, только квартиры по вечерам не мог показывать: должен был после 9 вечера находиться дома. Полицейские приходили с проверкой иногда и в два часа ночи.

Атрофия

Максим сидит в СИЗО «Бутырка» уже четыре месяца. Хотя на следующий день после задержания Муминов написал заявление, что претензий к Хохлову он не имеет, просит его не сажать; телефон ему был возвращен.

Очную ставку Хохлова с Муминовым провели только в апреле — следователь объяснил, что раньше найти его не могли. И все, больше никаких следственных действий с тех пор не было.

Аня пыталась выяснить, кто же такой этот непонятный Муминов. Пошла к нему на работу — в фирму по установке наружной рекламы. Там ей сказали: такой больше не работает, уволен еще в декабре за пьянство. По адресу прописки, который сам Муминов указал в документах, живет другой человек, его бывший коллега, который о Муминове тоже ничего хорошего не сказал. И добавил, что того не раз забирали в полицию. В последнее время Муминов жил на улице.

В материалах уголовного дела нет никаких вещественных доказательств — где тот самый телефон, непонятно. Оценка его не проводилась. А это принципиально для дела Максима Хохлова. В июне 2016 года в Уголовный кодекс была внесена поправка, декриминализующая кражи имущества дешевле 5 тысяч рублей. То есть если бы телефон стоил дешевле 5 тысяч, речь могла бы идти об административном наказании.

Телефон марки THL модели W100S в 2014 году снят с производства, больше нигде не продается. Он и раньше стоил не дороже 4900 рублей. К тому же никто не проверил, включается мобильник или нет.  Мог ли он стоить дороже, чем в момент покупки?

Но Хохлов — очень хороший материал для посадки. Потому-то и важно подвести его под уголовку.

Записей из вагона метро, на которых можно были бы увидеть, как телефон попал к Хохлову (добровольно ли Муминов передал его?), в материалах дела также нет. Начальник электродепо «Варшавское» на запрос следствия ответил, что видео недоступно в связи с неисправностью системы видеонаблюдения на подвижном составе. Следователи решили не разбираться дальше.

Между тем Максим стремительно слепнет на второй глаз. Никакие лекарства администрация СИЗО передать ему не разрешила.

— Глаз постоянно красный, — говорит Аня, но тюремный врач не дает разрешение, чтобы я ему капли передала. Даже после визита членов ОНК ничего не изменилось. Почему его не отпустят под домашний арест? У человека будут хоть какие-то права на жизнь — врачи его смогут посетить. Слепой — кому он нужен будет?

Кажется, никому, кроме Ани. Как и раньше.

Срок содержания под стражей Максиму Хохлову продлили до ноября 2017 года — ровно год с момента, как он вышел на свободу. Аня с Максимом мечтали обвенчаться — и сделали это в церкви при «Бутырке».

Когда Максим уже сидел в изоляторе, ему добавили еще одно обвинение: в краже паспорта Муминова. В материалах дела есть видео задержания мужчин. Как утверждает жена Хохлова Аня, на нем ее муж достает паспорт Муминова из его кармана, потому что сам он был не в состоянии это сделать.

За Хохлова поручились правозащитники Лев Пономарев, Андрей Бабушкин, Валентин Богдан, Анна Каретникова, священник, помощник начальника УФСИН РФ по Москве по организации работы с верующими протоиерей Константин Кобелев.

Первое заседание по делу Хохлова состоялось 13 июня в Зюзинском суде города Москвы. На него явился Мумин Муминов. Мужчина крепкого телосложения, в кожаной куртке с аккуратными усами. Он говорил негромко, рассказал свою версию событий 5 января. С утра они распивали алкоголь с Максимом, спустились в метро — и дальше провал. Очнулся Муминов уже днем в отделении полиции. Телефона он не обнаружил. Полицейские сообщили ему, что телефон украл Максим и велели писать заявление.

— Наверное, украл его, когда я спал, — повторил Муминов версию полицейских. И добавил. — Уважаемый суд, не надо сажать человека за телефон, не стоит ломать ему жизнь.

Следующее заседание состоится 28 июня, на него вызовут полицейских, которые задержали обоих мужчин на станции метро.

Екатерина Фомина, «Новая газета», 19 июня 2017 года