|
Евгений Ихлов
От Ирода к Пилату — о древнееврейском правовом государстве Не так давно, в ходе дискуссии о жертвах большевистского терора, я получил издевательскую реплику с предложением отмечать 14 июля (1789 г.— день взятия Бастилии) в качестве Всемирного дня памяти жертв государственного террора. Понятное дело, имелся в виду якобинский террор. В ответ я предложил установить как универсальный день памяти жертв государственного террора и нетерпимости 14 нисана. (Помните, в «Мастере и Маргарите» М. Булгакова, «14 день весеннего месяца нисан»). И размышляя о перипетиях сегодняшней отечественной юстиции, я невольно обратился к весьма подробно описанным и в Библии, и в художественной литературе событиям 1976-летней давности.
Прежде всего, подумал, я необходимо отметить высочайший уровень щепетильности в примении права в тогдашней римской провинции Иудеи. Разумеется, в смысле гражданских свобод положение там было на уровне нынешней кадыровской Чечни (т. е. нет человека — нет проблемы). Но законность блюли! Во-первых, смутьяна Иисуса не прирезали втихую, послав наемного киллера под видом «террориста-секария», мстящего за уклонение от веры отцов и за проповедь коллаборационизма. Хотя в саддукейском большинстве Сангедрина были люди тёртые, прошедшие «и Крым и Рым» (вы представляете моральные качества придворных эллинизированной восточной деспотии?), но нет — пошли на публичный скандал, на открытый политический процесс. Во-вторых, четверовластник Ирод Антипа, царь союзной Риму «суверенной» Гилилеи и повелитель Заиордания, убийца Иоанна Крестителя, сын «того Ирода-детоубийцы» — отказывается бросать Иисуса в свой зиндан. Напротив, он исходит из абсолютно правового принципа: судить следует не по подданству (семья Марии и Иосифа — его «суверенные» подданные, а не римские), но по месту совершения преступного деяния (как расценили подготовку прихода Царя-Мессии).
В-третьих, Сангедрин, вынеся смертный приговор за богохульство (в наших терминах — деяние, подпадающее под диспозицию ч. 1 ст. 282 УК РФ), передаёт осужденного прокуратору Пилату. Ведь только тот может провести следствие по более тяжкому составу преступлений - создание экстремистского сообщества, попытка организации мятежа, покушение на территориальную целостность и конституционный строй империи (т. е. по нашему ст.ст. 275, 279–280 УК РФ).
В-четвертых, вынеся приговор на основании римских (т. е. фактически международных) уголовных и уголовно-процессуальных норм, прокуратор Пилат, тем не менее, при решении проблемы помилования Иисуса исходит полностью из норм национального уголовно-процессуального законодательства (амнистирование одного приговоренного смертника накануне Песах), свято соблюдая принцип субсидиарности, а именно - компетентней тот уровень правосудия, что ближе.
|
