|
 Ученые о потере их обращения к президенту Медведеву
В связи с тем, что обращение Общественного комитета защиты ученых в поддержку обвиненных на шпионских процессах было «утеряно» в недрах прокуратуры, ответственный секретарь Общественного комитета Эрнст Черный сделал следующее заявление:
«24 июня 2008 г. мы передали в администрацию президента наше обращение от членов Общественного комитета защиты ученых. Длительное выяснение судьбы этого обращение привело нас к печальному выводу: обращ ение в циничной форме проигнорировано. Среди тех, кто подписал это обращение: лауреат Нобелевской премии академик Виталий Лазаревич Гинзбург и известный аэродинамик и бывший посол РФ во Франции, академик РАН Юрий Алексеевич Рыжов. Даже подпись одного из ДВУХ российских лауреатов Нобелевской премии для чиновников не имеет никакого значения. Похоже, что стране, в которой так пренебрежительно относятся к высшим интеллектуальным авторитетам, уже ничем помочь нельзя».
Тексты обращения к президенту и публикация Зои Световой в «Новых известиях» — в приложении.
Ждут ответа
Письмо российских академиков президенту затерялось в Генпрокуратуре ЗОЯ СВЕТОВА Новые известия 24 сентября 2008 г
Три месяца назад члены Общественного комитета защиты ученых, среди которых лауреат Нобелевской премии Виталий Гинзбург и академик РАН Юрий Рыжов, направили президенту Медведеву письмо с просьбой обратить внимание на участь ученых, осужденных в последние годы по обвинению в разглашении государственной тайны. Авторы письма утверждали, что ученые не виноваты и что их дела нуждаются в срочном пересмотре. Президент дал указание Генпрокуратуре изучить доводы подписантов и разобраться. Ответа до сих пор нет. Как выяснили «НИ», в Генпрокуратуре письмо…потеряли.
Традицию обращаться к главе государства по самым разным поводам смело можно назвать нашей национальной привычкой. Вероятнее всего, ни в одной стране мира граждане так часто не дерзают тревожить своих правителей, будучи уверены, что именно от них, носителей верховной власти, зависит решение всех насущных проблем. Так, за последний год в приемную российского президента поступило более 500 тыс. посланий. Среди них были и два письма, касающиеся так называемых политзаключенных – от правозащитников и от видных ученых.
Те, кто подписал первое письмо, просили президента помиловать 15 осужденных, среди которых Валентин Данилов, Игорь Сутягин, Игорь Решетин, Светлана Бахмина, Михаил Ходорковский, Зара Муртазалиева и другие. Авторы второго письма, академики Виталий Гинзбург, Юрий Рыжов, президент Фонда защиты гласности Алексей Симонов и секретарь Общественного комитета ученых Эрнст Черный, писали только об «ученых-шпионах» – Данилове, Сутягине, Решетине и сотрудниках его института. Они предложили президенту несколько вариантов пересмотра этих скандальных дел. По мнению подписантов, инициировать повторное рассмотрение в суде могло бы новое руководство ФСБ, генпрокурор или председатель Верховного суда. Кроме того, освободить ученых могли бы и депутаты Госдумы, объявив им амнистию, и сам президент – воспользовавшись своим конституционным правом на помилование.
«Мы точно знаем, что о нашем письме было доложено Дмитрию Медведеву, – рассказал «НИ» член Общественного комитета защиты ученых Алексей Симонов. – Скорее всего, он его не читал, что объяснимо занятостью президента. В таком случае очень многое зависело от того, как о нашей просьбе доложили адресату. Положительный результат возможен, если проблема, изложенная в письме, становится личной проблемой того, кто решает этот вопрос».
Так или иначе из президентской администрации письмо было спущено в Генпрокуратуру. И вот уже больше месяца «подписанты» безуспешно ищут его следы
«Как мне удалось выяснить, наша петиция попало к заместителю генпрокурора Сабиру Кехлерову, у которого к тому времени уже находилось письмо правозащитников о помиловании 15 политзаключенных, – пояснил «НИ» Эрнст Черный. – Я предполагаю, что там эти два письма сложили в один конверт и отправили «этажом ниже», в Московскую прокуратуру. Но дальше произошла странная вещь: в Моспрокуратуре оказалось только письмо правозащитников, наше послание – 7 страниц текста и 105 страниц приложений – будто в воздухе растворилось».
В поисках «письма ученых» корреспондент «НИ» дозвонился в приемную Сабира Кехлерова. Там сообщили, что они его получили и 21 июля передали «на исполнение» старшему прокурору Ларисе Королевой. Когда «НИ» обратились за комментарием к ней, старший прокурор заявила, что у «нее такого письма никогда не было».
«Неужели потеряли?! – изумился академик РАН, лауреат Нобелевской премии Виталий Гинзбург, когда корреспондент «НИ» рассказал ему о пропаже. – Я возмущен. Если письма чиновникам не доходят, куда мы катимся?»
История с пропажей письма могла бы показаться даже забавной, если бы за ней не стояли драматические судьбы конкретных людей. Игорь Сутягин, отсидевший уже девять лет, в третий раз оказался в тюремной больнице. Страсбургский суд направил российским властям 20 вопросов по делу ученого и, так и не дождавшись вразумительного ответа, намерен в ближайшее время сам в нем разобраться. Тяжело больной Игорь Решетин (у него ишемическая болезнь сердца), приговоренный к 11,5 года сидит вместе с закоренелыми преступниками. А Валентин Данилов недавно отметил свое шестидесятилетие в красноярской колонии.
Президенту Российской Федерации
Дмитрию Анатольевичу Медведеву Глубокоуважаемый Дмитрий Анатольевич!
25 апреля 2008 г. количество политических заключенных в нашей стране увеличилось сразу на 4 человека. Новыми политическими заключенными стали сотрудники ЦНИИМАШ-Экспорт Решетин Игорь Андреевич (11 с половиной лет строгого режима), Визир Сергей Андреевич (11 лет строго режима), Иванов Михаил Михайлович и Рожкин Александр Владимирович получили по 5 лет общего режима. Пятый обвиняемый, С. О. Твердохлебов, за время следствия успел умереть. Мы называем их политическими заключенными потому, что обвинения и приговор этим людям были основаны не на правовых, а на политических и экономических соображениях.
Выходит, что ФСБ, несмотря на полный провал в 2007 г. трех дел против ученых в Новосибирске, не оставила своих попыток раскрутить очередной «шпионский» виток, но на этот раз еще и с экономическом уклоном. Помимо передачи Китаю технологий двойного назначения, Решетин и его товарищи были также признаны виновными в контрабанде, растрате и легализации (отмывании) денежных средств в особо крупном размере, полученных преступным путем в составе организованной группы. Словом, не центральный НИИ в области ракетостроения и исследования космоса, а гнездо шпионов и вредителей. Несмотря на недоказанность, сроки оказались реальными и большими, а предшествовавшие решения арбитражного суда об отсутствии состава преступления в действиях обвиняемых, следствием ФСБ и судами первой и второй инстанции были проигнорированы.
Можно вспомнить, что «преступную» группу чекисты уже пытались «сколотить» в Тихоокеанском океанологическом институте в 1999 г. Обвиняли 3 сотрудников института (Сойфер, Щуров, Хворостов). Тогда эти дела лопнули. Группы не получилось. Но при полной невиновности профессор В. Щуров получил 2 года условно. Дела остальных пришлось закрыть.
В 2007 г. под давлением фактов и общественного мнения пришлось снять обвинения с профессоров О. П. Корабейничева, Олега и Игоря Мининых в разглашении гостайны, которые пытались сфабриковать в ФСБ.
Вообще попытки запугивания ученых очевидны. Вот перечень ученых, которые подвергались или подвергаются безосновательным преследованиям со стороны ФСБ: Акуличев Виктор Анатольевич – академик РАН, Бабкин Анатолий Иванович – профессор, Данилов Валентин Владимирович – ученый, Кайбышев Оскар Акрамович профессор, Ковальчук Валерий – изобретатель, Корабейничев Олег Павлович – профессор, Минин Игорь Владиленович – профессор, Минин Олег Владиленович – профессор, Мирзаянов Вил Султанович – профессор, Моисеев Валентин Иванович – ученый, дипломат, Никитин Александр Константинович – эколог, Пасько Григорий Михайлович – журналист-эколог, Решетин Игорь Андреевич – ученый, Сойфер Владимир Николаевич – ученый, Сутягин Игорь Вячеславович – ученый, Федоров Лев Александрович – профессор, Хворостов Юрий Александрович – ученый, Щуров Владимир Александрович- профессор. Скажем прямо: не мало!
Сегодня «шпионские» дела известны в Москве, Петербурге, Приморье, Калуге, Новосибирске, Челябинске, Красноярске. Многие задаются вопросом, почему с такой настойчивостью ФСБ охотится на ученых?
Занимаясь этими делами многие годы, мы пришли к выводу, что главная задача — создание иллюзии существования активных враждебных сил внутри страны и, естественно, враждебного окружения.
Вот слова Владимира Путина из интервью «Комсомольской правде», данного еще 8 июля 1999 г.: «к сожалению, зарубежные спецслужбы, помимо дипломатического прикрытия, очень активно используют в своей работе различные экологические и общественные организации». От целеуказаний В. Путина до британского «шпионского камня» прошло целых 6 лет упорных трудов!
В последнее время обвинения ученых приобретают и экономический крен. Например, дело директора Уфимского Института проблем сверхпластичности металлов РАН О. А. Кайбышева. Чекисты во время обыска украли институтские векселя на 1.5 млн. рублей (за что майор ФСБ А. Арефьев получил 5 лет условно), а О. А. Кайбышеву ФСБ организовало 6 лет условно.
В стране возникло порочное и крайне опасное триединство: следствие – прокуратура – суды. В этих условиях любой человек, попавший под жернова такого «правосудия», обречен.
Хотим напомнить о трагических судьбах политических заключенных Игоря Вячеславовича Сутягина (15 лет строго режима) и Валентина Владимировича Данилова (13 лет строго режима).
В трагической судьбе Сутягина и Данилова прямо повинна наша государственная система. Она же упрямо отказывается признать ошибку или умысел представителей власти, хотя сегодня ни у кого, кто знаком с делами этих ученых, нет никаких сомнений в фабрикации обвинений.
Дела Олега Корабейничева и Олега и Игоря Мининых (Новосибирск), которых пытались обвинить в разглашении государственной тайны, закончившиеся полным провалом обвинения, подтверждают эту мысль.
Заметим, что бывший сотрудник института США и Канады Игорь Сутягин не имел допуска и доступа, к каким бы то ни было государственным секретам. Параллельно отметим, что полковник ГРУ Сергей Скрипаль, сдавший всю известную ему европейскую агентуру получил 13 лет строго режима. Итак, полковник спецслужб, который клялся в верности и преданности, давал соответствующие подписки и пр. получил меньше ученого, который никаких секретов не знал и потому не мог их продавать.
Мы, безусловно, не за то, чтобы Скрипалю дали больше. Мы просто против трагической паранойи нашей судебной системы.
Обратим внимание на то, что впервые, для предания делу большего веса в глазах обывателя, из трех категорий секретности («секретно», «совершенно секретно» и «особой важности»), предусмотренных законом «О государственной тайне», для Сутягина была выбрана самая высокая степень секретности – «особой важности». Словом, дело пытаются представить так, будто Сутягин занимался не научными исследованиями с использованием открытых источников информации, а, как минимум, управлял разработкой планов ведения глобальных военных действий или, чего доброго, руководил работой действующих агентов ФСБ.
Между тем, самые важные доводы в пользу полной невиновности Сутягина были приведены вовсе не правозащитники, а судьей Калужского обл. суда ГУСЕВ А. А., который рассматривал дело Игоря Сутягина в первом процессе еще в 2001 г. Он не нашел доказательств вины ни по одному пункту обвинения. О чем честно и написал в своем Определении. Вот наиболее часто употреб ляемая формула судьи Гусева в оценке обвинения Сутягина (цитата): «Какие конкретно сведения по этой теме, в каком объеме Сутягин собрал, хранил с целью передачи и передал Ш. Кидду, следователь ни в постановлении о привлечении Сутягина в качестве обвиняемого от 19.09.2000 г., ни в обвинительном заключении не указывает». И вот так фактически по всем пунктам обвинения.
Следует признать, что фабрикации и фальсификации, которыми регулярно занимается ФСБ, крайне опасны для страны. Ведь они характерны не только для «шпионских» дел, но отчетливо просматриваются и в делах иных.
Судье Гусеву не хватило смелости достойно и цивилизовано завершить тот процесс 27 декабря 2001 года – вынести оправдательный приговор. Он отправил дело на дополнительное расследование (понятно, что вынести иное решение он был не властен), а Сутягина оставил за решеткой.
На заключительном этапе дело довершила известная судья Мосгорсуда М. Комарова, к которой, благодаря судье Гусеву, дело попало уже в сокращенном виде (33 из 38 пунктов обвинения были сняты самим обвинением). Сутягин был осужден на 15 лет! Откуда такая жестокость? Комментарий по обвинениям Сутягина дан в приложении.
Очевидно, что инициаторы и те, кто сфабриковал дело и протащил его через суд, должны бы ответить перед законом. Мы (Общественный комитет защиты ученых) этого не требовали и не требуем. Но безбожно и бесчеловечно на глазах всей страны (сегодня уже всей Европы) держать за решеткой невиновных людей.
Мы полагаем, что 15 лет — это месть за отказ признать, в том числе и публично, правоту «талантливых» оперативников и следователей.
Пока наша власть молчит, Европа забеспокоилась. Должны заметить, что еще не было прецедента, чтобы ПАСЕ дважды за один год (если точно, то в течение полугода) обращалась к каким-то конкретным делам. Дела Сутягина и Данилова рассматривались дважды (19 апреля и 2 октября) и дважды принимались резолюции с требованиями их освобождения из заключения. На их требования, как это принято у нас, наше государство ответили молчанием.
Теперь несколько строк по делу Валентина Данилова. Здесь тоже полный абсурд, как и во всех иных делах, где ФСБ обвиняет ученых в шпионаже, разглашении государственной тайны, экспорте технологий двойного назначения и пр.
Дело в том, что Данилов ничего не мог разгласить по определению: он написал всего лишь Техническое задание (ТЗ — прилагается) на ПРЕДПОЛАГАЕМУЮ работу. Да написал еще и не по своей инициативе, а по поручению своего университета. Спросите любого инженера, и он вам скажет, что ТЗ — не более чем декларация о намерениях. Итак, 13 лет только за намерения? Такого даже в СССР последнего периода уже не было.
Но, как говорят узкие, но весьма известные специалисты по проблеме, за которую был осужден Данилов, даже если бы все было сделано и передано заказчику (в Китае), то и тогда никаких секретов разглашено бы не было, так к тому времени все материалы по проблеме уже давно были опубликованы в открытых источниках и за границей, и у нас. Не понимать это могли только люди лишенные элементарных знаний.
В 2004 г. у академика Юрия Рыжова прошел семинар (взгляните, Дмитрий Анатольевич, на прилагаемый Протокол и имена присутствовавших) по проблеме открытости материалов, которыми мог бы оперировать Валентин Данилов. Общая оценка специалистов – секретов в этой области давно не осталось. Вообще у защитников Данилова есть много заключений специалистов самой высокой профессиональной и моральной пробы, а у ФСБ лишь «оценки» физкультурников, строевых командиров да двух профессоров Технического университета им. Э. Баумана (Сычева и Панина), которые вдруг оказались специалистами как в области гидродинамики в деле честнейшего человека проф. Анатолия Бабкина (его обвиняли в продаже США ракеты-торпеды «Шквал», которая почему-то на деле оказалась в Иране), а Бабкину дали 8 лет, но условно), так и в области физики космической плазмы в деле Валентина Данилова. Закон же требует, чтобы эксперт был узким специалистом по проблеме, да еще и имел по ней публикации! Так, где же они были профессионалами? Твердо можно сказать лишь одно: ни в первой, ни во второй проблемах профессионалами они не были. Просто ученые – стукачи топтали невиновных ученых с полным пониманием этого обстоятельства.
Между тем, несмотря на все усилия обвинения, Данилов в первом судебном процессе (2003 г.) был оправдан. Тогда оправдательный приговор отменили и затеяли новый процесс. Вот тут уж чекисты слабины не дали (8 из 12 присяжных оказались прямо или косвенно связаны со спецслужбами), а дали 14 лет строго режима (2004 г.). Потом был ВС РФ, который благородно сократил срок … на один год.
Пройдя все возможные инстанции в стране, защитники ученых уперлись в судейские тупики. Вот тогда вполне достойные люди, поняв полную безысходность и безнадежную жестокость чекистов, дважды (в 2006 и 2007 гг.) обратились к главе государства с просьбой о милости – о помиловании Сутягина и Данилова. Об этой милости дважды просили главу государства и сами Сутягин и Данилов. За что и поплатились. Игорь Сутягин до сих пор сидит на строгих условиях содержания за «нарушение дисциплины». Пакетом взысканий обзавелся тогда и Данилов.
Ученым в милости отказали. Чекистам нужно признание вины – покаяние, так как только оно, по их мнению, может служить доказательством их правоты. Цену таким «признаниям» мы все в нашей стране хорошо помним.
Теперь дела Игоря Сутягина и Валентина Данилова ждут своего решения в Страсбурге.
Думаем, что теперь, Дмитрий Анатольевич, у вас есть возможность потребовать от причастных к этим делам лиц внятного объяснения и доклада о чрезвычайном происшествии государственного масштаба, которое продолжается второй десяток лет.
Есть целый ряд возможных решений. Новое руководство ФСБ могло бы по своей инициативе отказаться от сфабрикованных бездоказательных обвинений, на основании которых были осуждены ученые.
Генеральный прокурор мог бы потребовать пересмотра уголовных дел ученых, дел, ставящих нашу страну на грань поощрения беззакония.
Председатель ВС РФ мог бы внести протест на решение своей же (ВС РФ) надзорной инстанции и восстановить законность. Возможно, что и Страсбург тогда бы не потребовался.
Есть возможность и инициирования в Государственной Думе амнистии.
Ну и, наконец, в соответствие с пунктом «в» статьи 89 Конституции РФ, есть возможность помилования ученых, ибо невиновные ученые за решеткой – это наш позор.
Помнится, что даже участники попытки реального государственного переворота (ГКЧП) и те были отпущены на свободу по амнистии.
Государство отличается от самопровозглашенной преступной группировки тем, что в состоянии с помощью законов дать по рукам тем чиновникам, которые работают на свои собственные интересы и отправить их из спецслужб в общество полярников – любителей. Не должны такие люди навязывать высшей власти страны и обществу свою волю.
Один из подписавших это обращение получил ко Дню России Ваше поздравление, в котором сказано: «Все мы хотим видеть свое Отечество процветающим, свободным и передовым». Верится, что это Ваш достойный вектор воплощения «преемственности лучших … традиций и … демократических достижений нашей страны».
Следует признать, что пока ничего не меняется в чекистских рядах. Поэтому 22 мая группа общественных деятелей обратилась к Вам с просьбой о помиловании ряда политических заключенных, куда входят и перечисленные выше ученые. Мы, Дмитрий Анатольевич, очень надеемся на вашу гуманность и справедливость.
История будет это помнить.
Приложения:
Комментарий по делу И. В. Сутягина
Комментарий по делу В. В. Данилова
Техническое задание (ТЗ) по теме Данилова
Протокол семинара у академика РАН Ю. А. Рыжова
Пояснения адвоката А. Ю. Яблоков по делу И. А. Решетина
Копия письма Ю. А. Рыжова председателю правительства Фрадкову
С глубоким уважением,
24 июня 2008 г.
|
