|

Правозащитник Оксана Труфанова: "Меня пытаются обвинить в бунте 2012 года"

Внимание СМИ!

В качестве официального заявления. Похоже, пора просить помощи. Уважаемые коллеги, дорогие друзья, заключенные и их родственники. Все вы знаете, как я работаю, какие статьи я пишу, какими общественными расследованиями занимаюсь. И вот, спустя 4 года меня настигло эхо копейских событий 2012 года — акции протеста заключенных против пыток и бесчеловечного отношения.
 
В пятницу в Челябинском областном суде давал показания одиозный бывший заместитель экс начальника ИК-6 Копейска Механова — Константин Щеголь — тот самый, на кого больше всего жаловались заключенные. Он утверждает под присягой, что именно я причастна к организации того бунта. Якобы я одна заходила в колонию перед бунтов и передала обвиняемому Евгению Терехину телефон (и, видимо, дала указания), после чего он скоординировал весь протест. Конечно же, это ложь. На тот момент я не была даже членом ОНК. Меня дальше штаба никто бы не пропустил.
А тут, как-то зашла, да еще в сопровождении сотрудников, которые, видимо, позволили мне пройти с трубкой. Был бы смешно, если бы не одно «но». Кристально честные следователи написали в обвинительном заключении, передавая дело на заключенных «революционеров» в суд, что в нем фигурирует еще два неустановленных лица. Все эти годы мы думали-гадали, кто же эти лица. И вот интрига начинает раскрываться. Как только я потеряла мандат члена в ОНК, тут же стала фигурировать в показании сотрудников пыточной колонии.
 
Судья Давыдова и прокурор активно, по словам очевидцев и, судя по аудиозаписям судебного заседания,  позицию Щеголя тянут наверх, отводят вопросы обвиняемых, предлагают Щеголю использовать при ответе на вопросы адвокатов 51-ую статью. Создается впечатление, что судья сама просто навязывает ее!
 
По словам этих же очевидцев, Щеголь на судебном заседании был не слишком трезв, как на заседании Совета по правам человека при Президенте 2 декабря в Челябинске — ну, наверное, Игорь Каляпин, Михаил Сенкевич, Дмитрий Пронин и другие присутствующие помнят…
 
В связи с этим, у меня заявление: то, что говорит на суде этот человек и другие сотрудники — полное вранье, это дикая клевета (он врет не только про меня, но и про то, что заключенные разгромили два барака — но члены СПЧ и ОНК на тот момент видели, что в колонии никто ничего не громил, никто никого не бил —  доклад доступен по ссылке.
 
Я никогда не организовывала никаких бунтов в колониях — видит Бог! Я всегда боролась против пыток, потому что ненавижу садистов, которые считают, что они вправе унижать и бить других людей, втаптывать в грязь их человеческое достоинство ради своих гнилых амбиций и комплексов. Особенно я ненавижу садистов при исполнении служебных обязанностей, которые используют данное им государством служебное положение ради этой грязи. И я борюсь до сих пор. Я не останавливаюсь.
 
Видимо, они думали, что, если я не попаду в ОНК, то буду менее общественно активной, но я не завишу ни от ОНК, ни от другой общественной или государственной структуры. Только от своей совести и мироощущения — и пусть это звучит пафосно.
 
ПРОШУ ПОМОЩИ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ И ЖУРНАЛИСТОВ! НА ВСЕ ВОПРОСЫ ОТВЕЧУ В ФБ. 
 
П.С. Челябинский ГУФСИН знает, что я располагаю базой данных по смертности в некоторых колониях в период с 2008 по 2012 годы, в том числе по предполагаемым убийствам. Эта база пока еще не опубликована, публикация готовится одним из московских журналистов. Полагаю, что вновь возобновившееся преследование связано именно с этим — сотрудники до сих пор работают в системе исполнения наказаний — и не только в Челябинской области, а некоторые пошли на повышение.
 
Расшифровка аудиозаписи судебного заседания, допрос Щеголя, 16.12.2016 г. 
 
Щеголь: В ШИЗО было все спокойно. После прибытия правозащитницы, помощницы депутата Труфановой , после того, как она посетила изолятор… мне сотрудники сообщили, что она там ходит…
Прокурор: Кто из сотрудников сообщил?
Щ: Сейчас уже не помню. Ну, кто там дежурный был там в изоляторе.
П: То есть вам сообщили сотрудники, кто дежурил в изоляторе? Это ваши подчиненные сотрудники?
Щ: По-моему дежурный сотрудник Риутс (?)…
П: Что конкретно они сообщили?
Щ:  Мне сообщили, что после разговора с Труфановой там такой Терехин был — что он  начал орать на весь изолятор: «Давайте, мужики, вскрываться». Они там поцарапались тоже.  Требовали освободить с изолятора…
П: Скажите, вы сами, когда были в изоляторе, что-то подобное слышали?
Щ:  Они там все орали, долбились в двери…
П: Вот, в частности, какие действия Терехина можете подробно объяснить?
Щ:  Он орал постоянно.
П: Вы прям сами слышали?
Щ: Да, я сам слышал.
П: Уточните, какие крики.
Щ: Вот, когда я пришел в изолятор, после Труфановой, там стоял гул просто: «Давайте вскрываться»… Терехин орал… Впоследствии они потом поцарапались…
П: Что значит, поцарапались?
Щ:  Неразборчиво…
…..
Адвокат Жданов: Константин Геннадьевич, уточните, пожалуйста, вы в какое время заходили в ШИЗО, во сколько примерно часов?
Щ: Не знаю, примерно около 19-20 часов.
Ж: Вечера, да?
Щ:  Да.
Ж: 24-ого или 25-го ноября 2012 года?
Щ:  24-ого.
Ж:  А в какое время и какого числе заходила туда Труфанова?
Щ: 24-ого.
Ж: После вас или до вас?
Щ: Передо мной.
Ж: Перед вами. Было все спокойно, как вы пояснили первый раз?
Щ: Труфанова туда зашла…!
Ж: Нет, первый раз вы сказали…
Судья Давыдова: Борис Семенович, дайте человеку ответить!
Ж: Нет, я не спрашиваю про Труфанову, я проясняю, первый раз он туда зашел, все спокойно было?
Щ: Было спокойно утром.
Ж: Утром —  что значит утром?
Щ: Я прибыл на службу и сразу провожу обход. Было спокойно. Впоследствии там было спокойно. В половине двенадцатого там было спокойно.
Ж: То есть вы еще заходили?
Щ: Я постоянно захожу.  По времени точно сказать не могу. Я вам объясняю: после прихода Труфановой туда…
Ж: Я почему вас и спросил, когда вы первый раз зашли? А последний раз, когда было спокойно — во сколько примерно, когда вы зашли туда?
Щ:  В два примерно.
Ж: Днем? Понятно.  А Труфанова примерно во сколько зашла?
Щ: Примерно в седьмом-восьмом часу.
Ж: После этого вы снова заходили в ШИЗО?
Щ:  Да.
Ж: Это во сколько вы зашли?
Щ: Труфанова ушла, и я зашел.
Ж: То есть, прям вы там находились что ли, что сразу следом зашли?
Щ:  Нет, она ушла — мне сообщили и потом.
Ж: И вы снова пошли туда?
Щ: Я снова пошел туда.
Ж: Вы сказали, что там был гул и крики. Это исходило только от Терехина или от всех находящихся в ШИЗО?
Щ:  Мне докладывал дежурный, что Терехин начал кричать.  Когда я прибыл в изолятор, там орал Терехин: «Давайте вскрываться!».  Они требовали, чтобы открыли двери и их выпустили туда.
Ж: Эти крики кому адресовались?
Щ: Другим осужденным.
Ж: Другим осужденным колонии или находившимся в ШИЗО?
Щ: Находящимся в изоляторе.  Там же в изоляторе находится отряд СУС — строгие условия.  Они пытались до них докричаться.
Ж: Докричались или нет?
Щ:  Докричались-докричались.
Ж: В результате их требование выпустить выполнили или нет?
Щ:  Нет.
Ж: Тех, кто, как вы говорите, вскрылся, доставляли в медсанчасть?
Щ:  Нет.
Ж: Почему?
Щ: Там внутри оказывали медицинскую помощь.
Ж: Кто обеспечивал?
Щ: Сотрудники.
Ж: Фамилию назовите.
Щ: Не помню. Это сотрудники медсанчасти.
Ж: И сколько продолжались крики Терехина?
Щ:  Я не знаю, я заходил, выходил…
Ж: И он все кричал?
Щ:  Они то орали, потом перестали, потом начали опять.
Ж: А когда перестали?
Щ: Может, через полчаса перестали. Помощь им начали оказывать, они и перестали.
Ж:  Еще скажите, Константин Геннадьевич, у Терехина был сотовый телефон?
Щ:  Где?
Ж: Ну в ШИЗО, наверное, я не знаю…
Щ:  В ШИЗО, скорее всего, нет.
Ж: А вообще-то у него когда-нибудь изымались телефоны?
Щ:  По-моему, да. Я не помню.
Ж: То есть вы не можете утверждать?
Щ: Нет, я не могу утверждать, потому что, наверное, Труфанова ему сотовый телефон дала.
Ж: Нет, я сейчас не говорю про Труфанову.  Вообще у него когда-то во время отбывания наказания?
Щ: Я не помню.
Подсудимый Терехин: Вы сказали, что 24-го числа  Оксана Николаевна Труфанова заходила в ШИЗО.  Я хотел еще раз уточнить, в какое время она заходила.
Щ: Я уже уточнял этот вопрос. С 19 до 20 часов.
Т: А Оксана Николаевна заходила одна в ШИЗО?
Щ: Да, с сотрудниками.
Т: А других правозащитников или еще кого-то не было?
Щ: Нет, не было.
Т: В присутствии других сотрудников и только 24-ого числа, да?
Щ: Да.
Т: А камера ШИЗО под присмотром сотрудников находится?
Щ: ?
Т: Вы сказали, что я содержался в ШИЗО. Слева или справа камера?
Щ: Не помню.
Т: Сколько раз в отношении меня вы лично применяли спецсредства и физическую силу?
Судья: Вы применяли в отношении Терехина физическую силу?
Щ: Я не помню.
Т: Сколько раз в отношении вас проводилась доследственная проверка по незаконным вашим действиям в отношении осужденных?
Судья: Ну вы против себя можете не свидетельствовать!  Еще вопрос.
Т: Я не понял.
Судья: 51-ая внесена!  Он может не свидетельствовать против себя!
Т: То есть, это вами, ваша честь, 51-ая внесена? Возражение!  Скажите, свидетель, в отношении вас проводились проверки по незаконности ваших действий в отношении других заключенных?
Щ: Вам же сказали!
Т: Нет, вы мне скажите, все-таки.
Щ: Ни разу!
 
Оксана Труфанова,
правозащитник

 

Сбор пожертвований

ПожертвованияПожертвования на оплату юридической помощи Ильдару Дадину и другим пострадавшим от пыток в ИК-7 в Карелии (пометка «для Ильдара Дадина»), а также на уставную деятельность можно перевести на карту «Сбербанка»:

Номер карты: 4276 3800 9459 0358

ФИО получателя: Пономарёв Лев Александрович

 


Московская Хельсинкская группаКоалиция За право выбора!Совет при Президенте РФ по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человекаЗа демократическую альтернативную гражданскую службу!Кавказский узелОбщественный контроль. Официальный сайт Ассоциации независимых наблюдателейЧКНССовестьМЕМОРИАЛ о войне на Северном КавказеЛипцер, Ставицкая и партнёры - московская коллегия адвокатов